Когда девушка выше вас на целую голову, это сначала смущает, а затем раздражает. Окинув взглядом ее уютное, с евроремонтом, однокомнатное гнездышко, я увидел на окне палеворозовые гардины, рядом с окном - софу и телевизор «Самсунг», в алькове - двуспальную кровать, покрытую розовым покрывалом, в пенале кухни - идеальный порядок, все белое - холодильник, плита, кофейник; а по другую сторону комнаты - трельяж и косметический столик. И на стене несколько огромных фотографий хозяйки - не эротических, а из какихто дорогих женских журналов типа «Элит» или «Космополитэн». И на этих фото Полина была просто отпад - юная фея с картин Боттичелли…

Но я не стал рассматривать эти фото, а уверенно подошел к трельяжу, открыл косметический столик и тут же увидел то, что мне нужно - два паспорта, внутренний и зарубежный. Под ними лежал фирменный конверт «Эр Франс». Я взял оба паспорта и конверт.

- Не смейте! - бросилась ко мне Полина.

- Спокойно! Я из ФСБ. За сопротивление властям есть статья, ты знаешь? - Я открыл ее паспорт, пролистал. - Так, паспорт из Нижнего Новгорода, а московская регистрация кончилась три месяца назад. Ты тут живешь нелегально… - Я открыл конверт «Эр Франс», там был билет в Париж на послезавтра. - И ни в какой Париж ты не полетишь, мы тебе выезд за рубеж вообще закроем. - Я достал свой мобильник, набрал на нем какой-то номер и сказал в мертвую трубку: - Валерий Иванович, добрый день, это Чернобыльский. Пожалуйста, запишите для шереметьевской таможни: Суховей Полина Степановна…

- Не нужно, - устало сказала Полина. - Хрен с тобой, я поеду.

Я посмотрел на часы. Сколько отсюда до Склифосовского? По моим подсчетам, «мерседес» Кожлаева уже должен подъезжать к Малой Бронной. Но чтобы не стоять с Полиной на улице, я все-таки набрал номер Рыжего. И услышал:

- Чернобыльский, можешь расслабиться, он умер.

Я оторопел:

- Как умер?

- Ну, как умирают? - насмешливо произнес голос Рыжего, мне показалось, что я даже вижу его усмешку. - За родину, наверное… Короче, оставь себе аванс и отдыхай. Пока.